Здороо, брат!
Настали суроые ремена. Везде пропаганда зачатия, родо, усыноления. Всё для еликой цели: не дать изестись народу рассейскому. Нефтерубли, и те идут ход. А американские яйцэголоые демографы, напуганные ситуацыей тотального засирания белой расы чёрно-жолтыми генами, разесили на сех столбах душераздирающие картинки эмбрионо, погибших абортах. Рожайте, амереканцкие синоматки!
И нам с тобой, сете грядущего демографического коллапса, надо уяснить: аборты - есть еличайшэе зло!

Дано, на заре юности, когда член дышал пупок, яйца трещали от генофонда, простата пульсироала как сердце, сиськи у деок дулись, как баскетбольные мячи, а одка рала крышу и плаила шыфер и, когда моё мироозренние упиралось бел сет, как хуй одеяло, я узнал, что скоро стану папой. Но тогда, 18 летнем, истомлённом сперматоксикозом, мозгу, не озникло и тени родительского инстинкта.

ИРА. Почти(!) 16 лет.

- У меня задержка.
- И хуле... я при чом?
- Ну мы с тобой тогда... на дне рождения... на подоконнике... Ты меня кончил. Я... кажется залетела.
- Да ну?! Точно от миня? Мы тогда нехило накачались... ты кроме меня ещо с кем-нить... ну...
- Я не знаю... не помню... Что де-ела-ать!?
- Не ссы, лягуха... чо-нить придумаим.

ИВАН. 20 лет. Дембель.

- У нас, части к однаму ботану нееста из города ходила, Катюхой зали, не дека - счастье!  А он - лошара, не то, что ебать, за сиську боялся её зять, сё песдел ей: от дембельнусь... поженимся, ребёночка... ся хуйня.
А ротный наш, перец ещо тот, заприметил Катьку. И с думя дружками её и подружку заснял городе. Напоили их и ыебли где-то гаражах.
- Ну и... ближе к теме.
- К теме? Абрюхатил кто-то иё... а кто, хуйзнайт. Группенсекс. Вопщем ротный наш этих делах спец... пачти гинеколаг, аборт ей сделал.
- Как?
- Па жыату хуйяк!!! гыыыы... Не знаю. Гоорят: писдил её па брюху со сей одури. Боксёр, хуле... у нео «пушка» будь-здоро была. Ну и сё... дека ыкинула.
- Нутянах и таио ротнаа... мне и так статья сетит... а тут аще. Неа. Не падходит.

КОМПАНИЯ 18-20 ЛЕТНИХ ЕБЛАНОВ. Пьют пио из цэлофаноых пакето.

- Я книжку четал, как бабам на Руси гусиным пером матке плод прокалыали. А потом ыкидыш был.
- Ага, а «Детях Арбата» дека ноги парила... прада загнулась патом.
- Это хуйня парни. Один чел на катапульту баб сажал. Плоды со систом ылетали.
- А у нас дерене случай был, поцаны. Жили алкаш с алкашкой. Он - быший зоотехник. Она - доярка. Гнали самогон на продажу, тем и жыли. Она ему детей чуть ни каждый год приносила. Четерых уже ыстругали. Я к ним хату заходил как-то, за сэмом. Так у моих родако хлеу, у синей чище было. Пол гнилой. Из мебели - только печь, да пару лаок. Дети постарше лохмотьях. Младенец на подоконнике, гоне собстенном киснет и мух... сотни... тысячи, а мамаша, атрубе, углу соссашысь храпит.
Вопщем когда забрюхатела она 5-й раз, их торкнуло избаитса от плода. За 6 бутылок пойла уломали местную знахарку. Ну, а пока ждали её, распили  пузырь... для анестезии. Потом 2-й, 3-й... Глотки у обоих лужоные, хуле.
«Да ну её нах ету едьму, сам спралюсь, я ж зоотехник! « - «И то праильно... нам больше останетца!» Так и порешыли.
Вобщем ополоснул он руку самогоном да и засунул ей чресла... И ыдрал из неё сё, что лапу лезло. Кроища ручьём, баба бледная... Пока скорая приехала, потом менты, баба околела. Врач скорой матку руках держыт, менты блюют. Мясо... 

ОЛЯ. 25 лет. Продащица ларька. Разедена. 3-й раз.

- Бгааааа... маладой папо! Я писаюсь! Пасматри на себя, у тя ж на губах малако не апсохло...
- Оль, канчай глумицца, у меня косяк, серьёзней некуда.
- Ну, аще канешна ты па адресу. Я тож маладая была, песдой трясла, ыхыхых... Много разных срецт есть, например анна горячая.
- Да пробоали уже, Оль. Не берёт её. Она здороая кобыла... эта Ирка. Кроь с молоком.
- Есть одна штука. Пол-ампулы ягодицу и матка сама зародыш ыплюнет. Я 2 раза себе одила. И оба раза « яблочько». Прада там не только матка, ся гладкая мускулатура « бешенсте» полдня. В перый раз думала - сдохну. Знаю деок, которые загнулись от этого. А о 2-й раз уже сю ампулу ела. Ничё... ыжыла.
- Чё за средсто, Ольга, не томи...
- Эстрофан назыаетца, применяют етпрактике, короам прерыают. Людям оно опасно... Да ты не ссы, у нас один парнишка эстрофаном себе гонорею лечил.
- ?
- Да с перепугу, 17 лет не сильно то соображаиш... Вчера, считай, последний занок прозенел, а тут с конца гной сищет. Ну кто-то и подшутил над поцаном... Полдня на унитазе: спереди рёт, сзади срёт, ссать гонит, ибло красное... Настрадался, бедолага. Лёг спать есь холодном поту с улыбкой праедника, а утром сноа: кап-кап-кап...

ЕЛЕНА ИВАНОВНА. 46 лет. Акушер-гинеколог. Мать 2-х сыноей.

- Такого препарата я не знаю. И ам не стоит пробоать.
- А ещё... от это посоетоали.
- Энзопрост... ну это простагландин. Его шейку матки одят, чтоб зе расширить. Тоей перородке с него толку не будет. Срок маленький, шейка не растянута. Да и опще... я тебе не должна такие ещи гоорить. Сейчас за криминальные аборты людей надолго закрыают. И конце-концо, мужык ты или кто? Приоди лучше её к нам, на учёт стаить.
- Еленанна, да она не... это меня просто попросили узнать.
- Всё, молодой челоек. Разгоор окончен. Передай соей... этой деушке, чтоб не траила сой молодой организм, пусть рожает. Дети - это цеты жизни. Сколько несчастных баб не могут забеременеть из-за того, что по-молодости им сю матку ыскаблиают наголо, что зародышу даже прилепится негде. Всё. Вали отсюда. И пусть у тебя там сё отсохнет, если эта деочка несчастная из-за тебя, урода ляжет под нож!

ОТЕЦ.

Проклятью не суждено было сбытся. Моё шатенистое хозяйсто не отсохло, а сё так же по утрам упиралось одеяло, ибо роно через 8 месяце шатенка-Ира родила белобрысого пацана. Нашолся и его белобрысый отец. Жыли они счастлио, душа душу, а через 4 года так же счастлио разелись. Пацан остался с папашей. А Ирка уехала Моску... работать.
И моя соесть чиста... роде.

БРАТАН, БЕРЕГИ СВОЮ ПОЛОВИНКУ!

Всяко быает. Даже асептических услоиях операционной, рач работает слепую и сущестует масса опасностей: перфорации матки кюреткой и смерть от кроотечения, нелокое дижение - и абортцанг кишке, гоно брюшной полости - это перитонит, который сожрёт тою озлюбленную за 6-10 часо.
Я б себе ни простил. А ты?